Арфа

Символично, что рассказ об арфе идет сразу после рассказа об ангелах. Да и сама арфа – инструмент визуально ангельский, больше всего напоминающий сложенные крылья.


Ввести арфу в рок-музыку – это задача, с одной стороны, удивительной сложности, а с другой – невероятной наглости: ну, в самом деле, где арфа и где рок-музыка! Хотя в традиционном зарубежном фолке арфа – довольно распространенный (не сказать – традиционный) инструмент. Правда, есть и вполне себе хард-роковые альбомы, на которых арфа звучит – в первую очередь вспоминается знаменитый концертник «S&M» Metallica, записанный с симфоническим оркестром под управлением Майкла Кэймена. Арфист Дуглас Райот стал чуть ли не главным героем этой записи – когда Джеймс Хэтфилд и Ларс Ульрих пришли знакомиться с музыкантами оркестра, то за арфой они ожидали увидеть классическую тетеньку лет 50, а в результате это оказался бритый наголо татуированный дядька, который наизусть знал все песни Metallica и отлично переложил основные мелодии для арфы. Отцы хэви-метала были в шоке – и даже включили эпизод с Дугласом в документальный фильм о записи пластинки.

Но в момент появления арфы в «Мельнице» все было не столь экстремально, хотя возникновение этого нового инструмента в группе было в некотором роде случайным.

ХЕЛАВИСА

Арфа вошла в мою жизнь в тот момент, когда у «Мельницы» появилась своя первая репетиционная точка – в Новогиреево, там был какой-то лицей, относящийся к МАИ. Мы были нищие совершенно, нам нечем было платить за репетиционную базу – а тут точка нам досталась бесплатно, ее организовал Леша Перевезев, приятель Алексея Сапкова, который тогда пытался стать нашим менеджером.


И у меня в тот момент случился параллельный проект, «Clann Lir». Ко мне пришли Юра Андрейчук и Вова Лазерсон с оригинальным предложением: «Давай, наконец, с тобой сделаем ирландскую музыку». И получился новый проект, где играла арфистка, Нина Гвамичава, которая как раз в тот момент привезла в Россию кельтскую арфу и страшно этим гордилась. В итоге, правда, мы с Ниной не сработались, потому что у нее были свои идеи, как что делать, такие очень «американистые», а у меня – абсолютно иные. Но я под впечатлением от игры Нины подумала: а что же я сижу? Я же пианист, я могу легко пересесть за арфу! Ведь что такое арфа? Это же рояль с вертикальным интерфейсом! Надо просто развернуть руки – и все получится! И я стала заниматься, взяла преподавателей – и постепенно начало получаться, и я сроднилась с арфой. И, конечно, подумала, что мы можем потихонечку добавить ее в звучание «Мельницы». Так вот это «потихонечку» длится и по сей день.

Наталья отправляется в долгие путешествия: в России нет учителей, которые могли бы научить не просто мастерству звукоизвлечения, но и которые понимали бы всю философию игры на кельтской арфе. За такими мастерами нужно было отправляться в Европу – да и вообще: если ты осваиваешь инструмент, то с ним попросту нельзя расставаться. Арфа летает с Натальей через границы, и порой это не слишком удобно для ее хозяйки, но – не бросать же верного друга!

ХЕЛАВИСА

Кстати, с арфой я намучилась, когда в Ирландии училась на ней играть. Концертов тогда было значительно меньше, больших гастролей у «Мельницы» не случалось, были только Москва и Санкт-Петербург в лучшем случае. А я летаю из Ирландии и таскаю инструмент с собой. Один раз у меня было, что я ночевала в обнимку с акустической арфой в будапештском аэропорту, потому что у нас отменили рейс. Но ничего, как-то приспособились. И сегодня уже электрическая арфа летает в специально сделанном для нее кофре, ей там уютно.

Этот кофр, кстати, вызывает иногда ажиотаж на гастролях – сам видел, как пробравшиеся за кулисы поклонники в одном северном городе даже фотографировались с кофром для арфы. Не каждый раз такое увидишь, согласитесь!


Но при этом на встречах с музыкантами-мастерами Наталья порой находила настоящие музыкальные жемчужины, которые, естественно, падали в ее творческую копилку: ничего не появляется просто так, и расходовать приобретенное тоже надо с умом.

ХЕЛАВИСА

Я очень многому научилась, очень многое узнала от знакомых музыкантов в Ирландии, а что-то «сняла» с их записей. И вот этот багаж – он потом проявился, когда мы работали с фолк-материалом, например в рамках проекта «Clann Lir» или во время записи альбома «Новые ботинки» (рассказ о нем нас ждет впереди, в отдельной главке – прим. авт.). Так, песню «Nead Тa Lachan» мы разучивали с Муиренн Ник Аулив на арфовой школе в Термонфекине, а «An Spealadoir» я услышала на ее пластинке, так что когда мы решили ее записать с Володей Лазерсоном, то просто оттолкнулись от исходника, от ее прочтения, и придумали свое. А заглавную песню, про ботинки, ту самую «Brogan Ura», я услышала от Джули Фаулис на ее мастер-классе, на который приходила. А потом достала ее записи и с пластинки сняла «M’fhearann Saidhbhir» – вот так и собирался мой кельтский музыкальный «багаж»: через занятия, через мастер-классы и через погружение в культуру. И – через освоение арфы, конечно же.

А еще арфа косвенно подарила название для акустического проекта Натальи и Сергея Вишнякова – эта программа называлась «36 и 6», и это вовсе не нормальная температура, как вам может показаться, а количество струн на каждом из инструментов: 6 – у гитары и 36 – у арфы. Так что температура, конечно, нормальная – но и все струны готовы к тому, чтобы играть музыку.

Загрузка...